Глава 4

— Ну что, подруги, нам предстоит отработать два варианта: найти бар, где пьянствовали жертва и убийца и разобраться, не случилось ли чего-то нехорошего в юности жертвы. Отыскать абсолютно всех, с кем у него в выпускном классе или на первом курсе института произошёл конфликт, послуживший причиной для гибели.

— Мотя, ты хоть представляешь, сколько людей нам придётся опросить и сколько километров намотать?

— Кому это не под силам — свободен! Привлечём вторую ячейку досовок. У нас есть такая возможность. И, кстати, наше добровольное объединение сыщиков разрастается куда быстрее, чем предполагалось!

— И чего ты сразу в ярость впадаешь? Никто не заявлял — что не по силам. Просто времени понадобится очень много.

— Сколько понадобится, столько и будем работать. Кстати, по бару начинаем работать в первую очередь — это прямая помощь полиции. Версия по школе может подождать.

— Список баров есть?

— А как же! Их в списке 126 штук. Нас слишком мало, потому привлекаем вторую группу, тогда нас будет 18 человек (один в качестве координатора, на всякий случай). Тогда на каждую из нас придётся по семь баров. Сейчас мы разберёмся с адресами, сгруппируем их географически и распределим, кому куда идти. Естественно, как только найдётся нужный, всех остальных отзываем с маршрутов и опрашиваем всех — какие автомобили были, кто что видел — не мне вас учить.

— Что, и ты, Мотя, пойдёшь?

Матильда Сигизмундовна внимательно посмотрела на Зину.

— А что, на мне с прошлой минуты корона появилась? Как-то не чувствуется. Или её видно только тебе одной?

— Не появилась. Но ты ведь вроде как старшАя.

— С каких это пор? Меня никто в старшие не выбирал. Мы все тут на одном уровне. Не веришь, в удостоверения загляни. Как и у вас, у меня написано точно то же самое: добровольный помощник полиции. А вот уточнения «старшая» почему-то нет.

— А кто тогда у нас главный?

— Тот, кто в данном деле нашёл информацию, которую искали все.

— Но с Муромцевым чаще всего общаешься именно ты!

— Ты тоже можешь с ним общаться, сколько душе угодно. Если у тебя будут умные идеи по делу или ты отыщешь нужную информацию.

— А у тебя ещё и идеи бывают?

— Версия про школу и есть моя идея.

— Это как?

— Да так! Нынче уже не те времена, чтобы конкуренты убивали, да ещё так топорно. Им незачем — существуют нормальные способы разрешения конфликтов, переговоры, прежде всего. Есть ещё версия, что убийца — жена или любовница. Тоже возможно. Но эта версия лёгкая — женщина не смогла бы донести мужчину на расстояние примерно в полкилометра. По крайней мере, одна. И, тем более, редкая женщина умеет управлять автокраном. Убийца сделал и первое, и второе. А это, при второй версии, означает, что у женщины был пособник-мужчина. Тайна, которую знают двое, знает весь мир. Да и не женский это способ убийства. Отравление было бы понятнее. Кстати, оно присутствует — в пиво плеснули снотворного, которое могло усыпить даже мамонта. Но ограничились только длительным сном. А это говорит о чём? Что плеснувший знает толк в снотворном.

— Врач?

— Или фармацевт. Кстати, спасибо, Зина, эта мысль всплыла с именно твоей подачи!

— Но я всё равно не понимаю, почему Муромцев обычно звонит именно тебе, а не кому-то ещё.

— Видимо, потому, что я была одной из первых, кто ему стал помогать. По старой памяти.

Баба Зина вроде успокоилась, по крайней мере, замолчала. И первой встала, когда адреса были распределены.

Искомый бар нашёлся только назавтра. Поскольку работали они, в основном, по вечерам, открывались, по крайней мере, после обеда и работали до двух ночи, то смысла являться в бар сразу после открытия не было. Коли пара убийца-жертва были там около девяти вечера, то и опрашивать следовало в это же время. И пришлось принять во внимание, что бармены-то меняются по сменам. В половине баров оказалось, что в тот вечер работал другой, а потому пришлось приходить вторично.

Бар отыскала баба Тоня. И бармен работал тот же. Человека на фото опознал сразу же. А вот второго описать не смог — пиво им носил официант, а к нему, бармену, второй сидел спиной. Но и официант второго описать смог так расплывчато, что под это описание мог подойти каждый второй мужчина тридцатилетнего возраста.