Глава 3

Лиза позвонила сама во второй половине сентября.

— Это Лиза, вы меня не забыли?

— Забыть такую красивую девушку было бы позором для любого мужчины!

Она, видимо, не ожидала такого ответа, потому что несколько растерялась. Но продолжила:

— Вы меня так тогда выручили, а я вас никак не отблагодарила. Я надеюсь, вы не откажетесь от нескольких баночек солений-варений? У тёти Тани, сестры отца, в этом году был огромный урожай. И она раздаёт их всем, включая и меня. И всех наших знакомых. Так как?

— Если я в числе ваших знакомых, приму с благодарностью. Куда подъехать за подарками?

— К дому моих родителей. Там машина отца, загруженная под самую крышу. Приезжайте вечером, часов в восемь. Устроит?

— Конечно!

Аргунов прямо в кабинете подпрыгнул почти до потолка! Хорошо, что никто не видел, как высокий начальник поступил, словно десятилетний мальчишка, которому неожиданно подарили вожделенную игрушку!

Он прибыл ровно к восьми. Его, тем не менее, уже ждали: Лиза и её отец. Они познакомились: хорошо, что они не знакомились, когда Аргунов был самим собой — узнал бы точно!

Но имени удивился:

— Не рано ли для Саныча?

— Коль борода выросла, самое время!

— И сколь тебе годков, Саныч?

— Сколь ни есть, все мои, — в тон ответил Аргунов.

— Тогда грузись, Саныч. А то мы уже не знаем, куда это неслыханное богатство и девать — уже оделили всех соседей, друзей и коллег. Теперь вот до знакомых очередь дошла!

И Георгий Андреевич стал перекладывать в багажник машины Аргунова банки, тщательно выбирая, чтобы ему достался полный набор всего — от огурцов и грибов, до варений и джемов.

— Ты не сопротивляйся, Саныч, у тебя, надо думать, есть друзья и родственники? Поделишься с ними, ещё приедешь! У Таньки этого добра — полный погреб, да у нас всё везде забито. Прямо закаточный станок, а не сестра. Она это дело всегда любила, но в этом году что-то уж больно размахнулась. И главное, шутит — как раз на свадьбу пригодится. А какая свадьба, когда Лизавета и слышать об этом не хочет!

— Папа! — Лиза, вместо того, чтобы покраснеть, побледнела от гнева и возмущения! — Не морочь постороннему человеку голову нашими делами! У него свои дела есть!

— Дела у прокурора, а у нас делишки! — отшутился стандартной шуткой Аргунов. — И потом, ничего он мне не морочит, просто к слову пришлось. Не нужно так реагировать, всё в порядке!

Но Лиза была девушкой упрямой: ведь отец слово дал на эту тему не заговаривать. И она, даже для себя неожиданно, выпалила:

— Ещё раз на эту тему заговоришь, я вон за него замуж выйду! И живи потом с этим!

— С этим, — засмеялся отец, — жить придётся тебе. А я такому зятю только рад буду. Так что вперёд! Я ведь уже ещё раз заговорил!

Лиза повернулась и ушла в дом.

Георгий только плечами пожал: дитя капризное, что с ней поделаешь! Аргунов молча согласился: действительно, ничего.

Поблагодарил, попрощался и уехал.

Поначалу он собирался половину солений сразу же отвезти к Косте, но понял, что сил на это у него не хватит. Он понимал, что Лиза сказала те слова исключительно в пылу возмущения, но ведь если так получится во второй раз, ему придётся признаться, кто он есть на самом деле. И что тогда? Ведь она будет потеряна навсегда! Ему нужно срочно изобрести какой-то выход из этой ситуации. Ведь отказаться он не сможет!

Только к полуночи, перепробовав все способы успокоиться, Аргунов догадался, что следует делать! Теперь, главное, утра дождаться! И тогда он предложит Лизе отличный вариант, который обезопасит обоих от всяких подначек и прочих возможных проблем. И тогда ему останется её очаровать, убедить, что она ему небезразлична и когда он будет уверен в её чувстве, он сам ей откроется. А Ремарку он верил: что не делай для женщины — она всё равно оценит! А разве не для неё он это делает?

Нет, конечно, и для себя. Но он же не портит ей жизни — другого кавалера у неё ведь нет. А это означает, что она свободна для завоевания. И если он будет вести себя умно, то другой и не появится!

Он дождался времени, когда благовоспитанные люди позволяют себе побеспокоить звонком другого человека для приватной беседы.

Лиза, услышав его предложение, засмеялась и… согласилась.

— А и правда, если родители воспримут вас, как моего кавалера, то перестанут пилить меня по поводу и без повода.

— Тогда нам надо встретиться, причём так, чтобы они были в курсе этого свидания. И увидели букет, который я преподнесу. А потом я запланировал несколько подарков — иначе что я буду за кавалер?

Лиза снова засмеялась и согласилась.

За те немногие дни, которые судьба предоставила Аргунову для создания совершенно другого образа, он приобрёл небольшую полиграфическую фирму, не торопясь переоформлять документы, отчего имя владельца оставалось пока прежним. Впрочем, этот владелец был довольно хорошим знакомым — сфера-то одна — поэтому без возражений выписал генеральную доверенность на имя Аргунова, но позволил пока пользоваться старыми реквизитами. Самым главным доводом при решении о покупке было то, что отчество знакомца было тоже Александрович.

Теперь он мог с чистой совестью ответить на вопрос о работе: владею типографией. Поскольку времени на управление ею у Аргунова не было, он, посоветовавшись с бывшим владельцем, оставил на месте основное число сотрудников, заменив лишь двоих. Так что у него образовался дополнительный доход, хотя он и так далеко не бедствовал.

Предстояло решить важнейший вопрос: знала Лиза об адресе Аргунова или не знала? На всякий случай, он тщательно проследил, чтобы нигде в доме не светилась его фамилия. И не произносилась.

Особенно соседями, которые, если увидят внезапно у него в гостях девушку — чего вообще никогда не было! — то немедленно ведь ринутся знакомиться. Это следовало исключить. Впрочем, неизвестно, когда ещё те гости будут… Но если будут — к Косте ехать или сюда? Или предпочесть нейтральную территорию, вроде ресторана?

И они стали встречаться — примерно дважды в неделю, иногда чаще, иногда вообще не встречались подолгу — ходили в театр, рестораны, катались на машине, гуляли в парках, однажды даже в цирк сходили. Но Лизе не понравилось — она слишком жалела животных, попавших в полную зависимость от человека.

Аргунов ухаживал так незаметно, что Лиза воспринимала любую его заботу о ней, как чисто дружеское отношение мужчины к более слабому человеку. А если она настораживалась, замечая нечто большее, то Аргунов напоминал ей, что они ведь играют роль влюблённой парочки. Когда родители полностью успокоятся — это можно прекратить.

— Ой, боюсь, они не успокоятся, пока не увидят меня в загсе и не удостоверятся, что свидетельство о браке — реальность.

— Можно спросить: а почему ты так против брака? Впрочем, не хочешь — не отвечай. Просто странно: считается, что все дамы хотят замуж.

Лиза тяжко задумалась — рассказать или нет — а потом решила, что вреда от этого не будет.

— Понимаешь, Саныч, ещё в институте я дико влюбилась в сокурсника. Ничего особенного он из себя не представлял, не первый парень на деревне. Но ему сильно польстило моё внимание. Мы даже вроде собрались пожениться. По крайней мере, я честно пришла в назначенный им день к загсу. А он не пришёл. То есть пришёл, но не для того, чтобы заявление подать. А чтобы снять небольшой ролик о дуре Лизе, которая так хочет замуж, что даже забыла спросить, реально ли этого хочет партнёр.

Я пережила этот позор — ролик посмотрела, кажется, вся страна. И поклялась, что в этой жизни замуж я не пойду. Ни за кого.

— Стоит ли ради неизлечимого идиота калечить себе жизнь?

— А я её не калечу. Понравится кто-то, я с ним в гражданском браке поживу. Но загс — мимо меня. Не в этой жизни.

«Как старательно она избегает слов, однокоренных со словом „любовь“! Видно, здорово переживала. Ну, я тоже буду избегать».

А вслух сказал:

— Если этим кем-то окажусь я — буду рад. Ты красивая и добрая. И, самое главное, не скандальная. Чего я смерть как боюсь — женских истерик со скандалами. Избегаю всеми силами!

— Потому и не женат?