Глава 8

Уже совсем к вечеру, когда баба Мотя самой себе поклялась, что это последняя квартира, в которую она зайдёт, она нажала кнопку звонка в доме, боковыми окнами выходящем как раз на тот самый двор, в который вела ложная дверь, прикрытая фанеркой. Ждать, пока откроют, пришлось довольно долго, но баба Мотя уже никуда не торопилась и не столько ждала, сколько отдыхала. Она уж совсем было собралась уходить, как внезапно дверь распахнулась.

Её даже не спросили, кто она такая и кого ищет, просто приглашающе махнули рукой — входи, мол.

Хозяйка была небольшого росточка, худенькая — кожа да косточки, обтянутые пергаментной кожей, на которую было страшно дышать, как на раритет, и в крутом возрасте.

— Вы правы, мне уже девяносто семь.

— Вы что, мысли читаете?

— Нет, конечно, просто это легко просчитывается. А я с мозгами до сих пор дружу. Как говорится, возраст пришёл не один, а с мудростью вместе. И без очень частого третьего элемента — деменции.

— Рада слышать!

— Чаю?

— Да хоть воды бы. Уморилась. Ваши дома, конечно, красивые, но ещё были бы в них лифты — цены б им не было!

— Не та архитектура — некуда их монтировать. Я вот уже редко себе позволяю прогулки — ещё спуститься могу, а подняться без посторонней помощи — увы… — Хозяйка, между тем, медленными движениями, но практически мгновенно, сервировала стол.

— Какая у вас посуда! — восхитилась Мотя!

— Это фамильная. Ей уже лет триста. Но теперь вроде и беречь не для кого. Остался один правнук и тот глаз не кажет.

Баба Мотя ринулась помогать:

— Что ж я сижу-то! Прям неловко мне!

Хозяйка позволила помочь и вскоре они пили чай.

— Теперь неплохо бы познакомиться, а? — лукаво подмигнула она Моте, которая совершенно забыла, что надо ведь представляться.

Она тут же достала своё удостоверение досовки, но хозяйка отмела его жестом руки.

— Просто назовитесь. Я и так догадалась, что вы не просто так ходите по квартирам. А поскольку ничего не продаёте — дело серьёзное.

Мотя назвалась полным именем, сказала, где живёт и что она пытается найти свидетелей похищения. И рассказала подробности двух похищений, почти одновременно, в один и тот же день, случившихся в районе.

— Певицу, как вы понимаете, ищут все — личность известная, но она как в воду канула. Есть подозрения, что она каким-то чудом вышла сквозь нерабочую, то есть заложенную дверь. А дверь эта ведёт в ваш двор. Так вы, возможно, что-то видели?

Хозяйка тоже назвалась — Елена Георгиевна Плетнёва — и сказала:

— Поскольку спускаюсь я редко, то обычно я сижу на балконе — в любую погоду. А дверь та мне с балкона видна. Только я мало кому видна. Во-первых, третий этаж, во-вторых, когда люди торопятся, они редко поднимают голову, в-третьих, я малогабаритная, то есть почти неприметная.

— И что?

— Видела я вашу певицу. Она вышла из той двери, причём одна, и села в машину. Сама села. А дверцу ей кто-то изнутри распахнул.

— Но Муромцев говорит, что там — кирпичная кладка!

— Значит, подвижна эта кладка.

— А машину не запомнили?

— Отчего же? Отлично запомнила — тёмно-синий ситроен, номера были грязные, так что в цифрах могу ошибиться, но регион точно 77. — И она продиктовала номер. По памяти.

— А водителя случайно не видели?

— Ну, тебе как мёд, так и ложкой! Не видела. Потому что он не выходил. Я на него внимание обратила именно потому, что он встал там, где никогда не ставят свои машины жильцы. Чтобы не мешать проехать другим. А этот встал. Я и стала наблюдать, скоро ли он уедет. И вскоре, примерно минут через десять распахнулась дверь — а последний раз она распахивалась лет тридцать назад — и вышла та, что сразу же в машину и села.

— И что?

— Казалось бы, ехать мы машине сразу, но нет, что-то там происходило. А потом некто выскользнул из задней левой дверцы и тут же скользнул за руль. И немедленно уехал.

— Так вы его всё-таки видели?

— Если видеть со спины балахон и шляпу, то да. Но я считаю, что нет. Потому что человек этот сложился втрое — его вряд ли даже с другой стороны его же машины могли заметить. Это я к тому, что невозможно определить даже рост. Не говоря уж о прочем!